Твитты шепотом. Глава 20. И все не так уж плохо на сегодняшний день

В Норе сегодня тишина.
Все шуршат как мыши. Охотники на линии. Зачистщики на задании .
Одна я, как конторская крыса, сижу за своим рабочим столом.

Красотка хоть куда — глаза опухшие, запястье посиневшее (после вчерашней стычки), на шее — следы пальцев Лютого (после сегодняшней). Все, кто это видят, тактично отводят взгляд. Один Клыков только не удержался и вытаращился.
Мы как раз в офис заходили. Увидел Лютого и к нему: «Доброго дня, Вадим Андреевич, у меня тут пара бумаг на подпись и…» — увидел меня, глаза округлил. Спрашивает: «Что это с тобой? Кто это? Как это?» Потом перевел взгляд на Лютого, сразу закашлялся и поспешил ретироваться. Вот так вот. Все его бояться. У одной меня только язык с головой не дружит.

Делать на самом деле абсолютно нечего. Поэтому перекладываю бумаги с места на место, пью кофе и вот пишу в дневник.

В обед в буфете заметила, как местные сплетницы перешептываются. Увидели меня — и сразу замолчали.
Ну я, конечно, мимо них походкой от бедра. Вот вам. Утритесь.

Ближе к концу рабочего дня на мою почту пришло сообщение.
«Мне нужно с тобой поговорить. Без братца. Найди способ улизнуть. Жду тебя на нашей станции через пол часа. Это важно»

Разумеется, ни адреса, ни данных отправителя.

ХММММ. И что делать?

Естественно я поняла, что это Димитрис. Но как поступить? Если это ловушка? Поминай меня как звали. И это в лучшем случае. А в худшем Лютый меня просто в клочья порвет.

Но это же важно. ВАЖНО. Важно?

Дилемма.

Пока я была в смятении, блямкнул мессенджер.
Сообщение через интернет. Без опознавательных знаков.
«Не бойся»

Это кто не бойся?! Я не бойся?! Не смешите мои тапки! Я вообще понятия не имею что такое страх.

Тихонько захожу в приемную.
Киваю головой на кабинет Лютого и спрашиваю у секретарши:
— У себя?
— Угум. — Виолетта не отрывается от клавиатуры.
— Никуда не собирался?
— У-у. — продолжает яростно печатать.
— А кто там у него?
— Совещание очередное. Клыков, Паленый, двое из ГЛАВКа и какой-то неизвестный мне товарищ. Впервые вижу. Это надолго. Недавно только сели.
— Ага, — говорю. — Вот и отличненько.

Ну все. Пара часов у меня есть. Пол часа туда, пол часа обратно, час там. Успею.

И рванула на «нашу» станцию.

Димитрис уже ждал меня там. Хотя я прибыла на пару минут раньше.
На всякий случай сжала рукой в кармане нож.

Посланник махнул рукой.
— Тебе это не пригодится. Мне нужно с тобой просто поговорить без свидетелей.
— Почему здесь? Почему не дома у Лютого, как обычно?
— Ты же знаешь, что мы можем передвигаться исключительно под землей.
— Ага. Логово Лютого на 20 этаже.
Посланник улыбнулся.
— Правильно. Я могу открывать портал там, где находится часть меня. Моя кровь. Хоть капля моей крови. Любой другой жидкости. То есть любой. Мой биологический материал. Конечно, чем больше количество этого материала, тем легче мне перемещаться. Чем меньше, тем сложнее. Там, где его нет, я не смогу появиться вообще. Давай не будем терять время на матчасть. У меня к тебе предложение.
— Какое?
— Мне не хватает еще одного анализа, чтобы убедиться, что ты — та, кто нам нужен. Я в этом практически уверен, но тем не менее. Нужен анализ для верности. Вадимитрис тебя не отдаст. Сколько бы бед не свалилось на него, на управление, да на весь мир.
— Ну про мир ты загнул. Он как раз и не отдает меня, чтобы этот самый мир был в безопасности.
Посланник рассмеялся.
— Какая ты милая. Какая наивная. Он не отдает тебя, потому что для анализа мне нужно снять с тебя одежду, удобно уложить на какую-нибудь плоскость, раздвинуть…
— Так так так. Стоп. Достаточно. Я поняла. Давай дальше, потому что время заканчивается, а мы ни на шаг не приблизились к сути.

Синие глаза заискрились лукавством. Посланник смотрел на меня и улыбался. А он вообще-то ничего, симпатичный — вдруг некстати подумала я.

Сама же ужаснулась этой мысли и сразу же ее отогнала.
Тем временем Посланник продолжал:

— Давай приблизимся к сути. Видишь ли, у тебя прекрасные физические данные, отличные показатели здоровья и почти 100% отсутствие отклонений, которые помешали бы тебе выносить и родить ребенка. Я говорю «почти», потому что для полной уверенности мне нужно провести еще один анализ, для которого… впрочем, мы это уже обсудили. Я предлагаю тебе пойти со мной….
— В каком смысле?
— В прямом. Пойти со мной. В мой мир.
— Не очень тебя понимаю.

Посланник склонил голову на бок и будто бы стал считывать мои мысли. Очень неприятное ощущение. Через пару минут внимательного разглядывания меня, он продолжил.

— Дело в том, что ты мне нравишься. Так бывает. Когда никосликанцы увлекаются людьми или симпатичными волчьими самочками… — желваки на его щеках пришли в движение, глаза стали темнее.
Конечно, он сейчас вспомнил про отца. Уж не знаю как там у них все вышло, но если Димитрис — старший из братьев, значит, их отец оставил его мать ради матери Вадима Андреевича… Ясное дело — не очень приятные мысли. Мне стало как-то не по себе.

Но он быстро взял себя в руки.
— Даже если анализы покажут, что ты не подходишь, я все равно буду рад, если ты согласишься остаться в моем мире. Со мной.
— Эээээ….. Ты мне сейчас типа предлагаешь руку и сердце что ли?

Никсоликанец рассмеялся.

— Волчьи самки ничем не отличаются от человеческих. Такие же формулировки. Ну если тебе так больше нравится — пусть это звучит так. По факту я хочу иметь возможность вступить с тобой в интимные отношения каждый раз, когда нам обоим этого будет хотеться. Как макисмум ты родишь мне дитя и…
— Дададада! И вы завоюете весь мир! Очень смешно.
— Ну не такие уж мы и плохие, девочка Лола, — он снова обаятельно улыбнулся. — Здесь нет абсолютно ничего личного. К сожалению, наша раса подвержена генетическому заболеванию. Панацея одна — выжимка из листьев дерева Саобад. Мы называем его деревом жизни, поскольку именно благодаря ему мы продолжаем свое существование. Но это дерево за определенное количество лет высасывает из почвы весь ресурс. Потом ему нечем питаться и оно начинает погибать. Если погибает дерево — мы больше не можем делать выжимку. Мы начинаем погибать вместе с деревьями. Деревьям через определенное количество лет нужна новая почва. Чтобы мы могли жить. Добровольно, как ты сама понимаешь, никто свои земли нам не отдает) Приходится выбирать. Либо мы, либо… — он сделал паузу и снова заглянул мне в глаза — либо вы. Мы пытались найти формулу, позволяющую вырабатывать сыворотку синтетически. Но за много лет не приблизились к нужному результату ни на шаг. Потом оказалось, что дитя никсоликанца и волка не подвержено нашему генетическому заболеванию. Мы пытались вступать в половые контакты с представителями вашей расы. Но только единицы ваших самок смогли зачать, выносить и родить. Единицы. Буквально посчитать по пальцам. Впрочем, ты уже это и так знаешь — ты очень хорошо умеешь подслушивать.
Посланник снова улыбнулся и замолчал. Как будто ждал ответа.

Я не знала что сказать.
Мы немного помолчали. Потом я спросила:
— Допустим, я вам сочувствую. Но с какой стати я должна пожертвовать своим миром ради твоего?

Никсоликанец спрыгнул с уступа, на котором сидел и плавно приблизился ко мне. Его пальцы коснулись синяков на моей шее. Нежно погладили, потом скользнули вверх по подбородку. Провели по губам.

Не знаю почему, но я не сломала ему руку.

Наконец он произнес:
— Можешь не помогать мне. Я найду других самок, способных родить маленьких мутантов. Ты просто будешь со мной. Я буду очень нежен. Больше не будет синяков, слез, оскорблений…
— Но зачем это нужно ТЕБЕ?

— Затем, что он влюбился в тебя так же, как наш отец однажды в мою мать. История повторяется. Оказывается, у нас это тоже генетическое. По отцовской линии. Правда, Димитрис? — прогрохотал как гром среди ясного неба угрожающий рык Лютого.

Я дернулась и попыталась отстраниться.
Но никсоликанец взял меня за руку и спокойно повернулся к младшему брату.

— Отпусти ее. Иначе я тебя убью. — вид у Лютого был очень даже серьезный.
— Даже зная, что это убьет тебя?
— Даже зная, что это убьет меня.

Меня стало подташнивать.
— Пожалуйста, объясните мне что здесь происходит.

Димитрис отпустил мою руку, но все равно остался стоять рядом.

— Дело в том, малышка, что наш добрый папенька прекрасно понимал, что однажды мы захотим убить друг друга. Поэтому они с доктором Склоковым провернули одну забаву — вживили нам чипы. Теперь никто из нас не может избавиться от любимого братца, не возжелав закончить свой жизненный путь. Поскольку если погибнет один — погибнет сразу же и другой. Почему ты не скажешь ей прямо, что любишь ее? — последняя фраза уже была адресована Лютому.

Тот продолжал стоять, целясь в голову брата из луча-револьвера. На лице его не играл ни один мускул.

— Я не питаюсь в общепите — наконец процедил он сквозь зубы.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Жар хлынул в мое лицо. Очень хотелось взять никсоликанца за руку и сказать «Уведи меня поскорее отсюда, я больше не могу это ни видеть, ни слышать»

— Дурак — снисходительно улыбнулся Посланник.
— А для тебя не имеет значения сколько было с ней… в ней?
— Нет. Не имеет. Важно не сколько было у женщины. Важно со сколькими ей было хорошо. Тебе было с кем-нибудь хорошо, малышка? — он повернулся ко мне. Так как я не ответила, он продолжил — Думаю не было. А со мной будет.
— Хочешь посоревноваться? А если ей захочется больше, чаще, по другому? Будешь доказывать, что ты лучше других?

Меня достал этот разговор. Достал этот Лютый. Я метнулась к выходу. Все. Хватит с меня. Если кто-то попытается меня остановить — разорву на мелкие кусочки.

— Тшшшш, малышка, не спеши. — Димитрис поднял руку, прося меня подождать — Видишь какой упрямый осел мой братец? Он жутко тебя ревнует. Но не желает в этом признаться. Он по уши в тебя влюблен, но сказать об этом прямо кишка тонка. Конечно, он тебя не отпустит. Он будет мучить тебя постоянно. И тебя, и себя. Пока вы не состаритесь или пока ты не дашь обет безбрачия перед всеми волчьими богами — его губы искривились в усмешке. — А если ты сейчас пойдешь со мной, ты от этого всего будешь избавлена.
— Я не пойду с тобой, Димитрис. Я согласна помогать тебе, чтобы найти вакцину. Не знаю там что еще. Чтобы ваш народ мог жить, не истребляя другие народы. Я сделаю что смогу. Но я с тобой не пойду. А теперь дай мне пройти. Я сыта всем этим по горло.

Димитрис опустил руки, давая мне пройти.

Но на пути встал Лютый.
Он уже опустил оружие.
На его лице застыло странное выражение. Как будто он боролся с самим собой — дать мне уйти, свернуть мне шею или все таки признаться в чувствах.

— Дайте пройти, Вадим Андреевич. Как видите, мне уже ничего не угрожает. Как и нашему миру, о котором вы так беспокоитесь. Так что охранять меня нет нужды. Поэтому я избавляю вас от своего присутствия.
— Ты уйдешь только тогда, когда я тебе скажу об этом — прорычал он.

Блин, достал уже!

Я толкнула его кулаками в грудь. Приготовилась при необходимости ударить ногой в пах.

Но он схватил меня с охапку и закинул на свое плечо, как тюк с сеном.

— Ээ, ну ладно, ребята, я, пожалуй, тоже пойду — пробормотал никсоликанец, разворачивая портал. — Лола, мы еще обсудим твое предложение.

Я не успела ничего ответить, потому что Лютый уже нес меня к выходу.

(с) Бес Крыльев

#Твитты_Шепотом

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *